werthmueller: (а-а-а!!!)
[personal profile] werthmueller
Это позиция, чувствуете? Вот потому мы - не ОНИ (не вы, дорогие товарищи россияне и россиянообразные, любители совка и крепкой руки). Мы другие, даже если говорим на русском и любим "ихнее (ваше) всё", поэта А.Пушкина.
_________________________________
By Eugenia Korotych

Моя Украина

Подруга, уроженка Севастополя, ныне проживающая в Москве, спрашивает недоумённо: «Мне непонятно почему вы стали такими ярыми украинками??? Вы, севастопольские жители, выросшие там???» Другая подруга, уроженка Симферополя, ныне живущая в Харькове, просит: «Скажи, что отвечать людям, которые спрашивают «Почему мы должны гордиться Украиной и хоть как-то за неё бороться, если всё, что она нам обещает, - 800 грн. пенсии?» Московский друг, с которым мы обсуждаем жителей Мариуполя, готовых за 300 гривен ехать в Донецк на пророссийский митинг, пожимает плечами: «Если ты родился в одной стране, она распалась, ты оказался гражданином одной из новых стран… должен ли ты автоматически стать лояльным гражданином этой страны. Не думаю. Думаю, что нет». И я начинаю размышлять, почему же все эти месяцы я – за Украину.

Я родилась и выросла в Севастополе. Городе, где украинский язык не изучался в школах даже факультативно. Но у нас была бабушка Паша. Родившаяся в Черниговской области, помотавшаяся в результате репрессий, затронувших семью, по бывшей нашей общей большой стране, она осела в конце концов на Кубани, в городе Армавире. У бабушки до самой смерти были чёрные косы и великолепная память. Она говорила по-русски, но приезжая в Севастополь, пела нам украинские песни, читала наизусть стихи Тараса Шевченко и басни Григория Сковороды.

А потом была Маргарита Константиновна. В 1990 году я впервые попала в Киев – мы приехали с хором, и жили по программе обмена в семьях детей из дружественного киевского хора. Маргарита Константиновна была бабушкой девочки Стефании, в семью которой я попала. Она говорила только на украинском языке, но заботливо переспрашивала, всё ли нам понятно. Я понимала почти всё – уроки бабушки Паши не прошли даром, помню, спутала только «квiти» и «квитки», не поняв, зачем мы должны покупать билеты на наш же концерт. Помимо «обязательных» хоровых экскурсий Маргарита Константиновна здорово потаскала нас по Киеву и очень много рассказывала об Украине – о той, про которую не писали в тогдашних учебниках истории. О той, которая тогда как раз начиналась на Майдане.

Потом была Светлана Томовна, преподаватель украинского языка в институте. Мы уже жили в Украине (Советский союз закончился), но я совершенно не задумывалась ни о языке, ни об идентичности, ни о гражданской принадлежности своей. Светлана Томовна, в круглых очках с какими-то невероятными диоптриями, делавших её глаза огромными, стала моим первым системным столкновением с украинским языком. Она с гордостью и любовью рассказывала о его мелозвучности, читала стихи и пела песни, да у нее даже украинская грамматика превращалась в поэму. Украинской литературой, кстати, я так и не прониклась – но языком мы с Иришкой занялись всерьёз (мы ведь в этом смысле сильно отставали от всех однокурсников, изучавших украинский в школе), даже начали смотреть телевизор (он у нас показывал один канал – 1+1, и по субботам там была передача про кино, показывали хорошие фильмы, отлично дублированные на украинский).

Потом была Волшебная Романенко, моя киевская подруга, фанатично влюбленная в Украину – в ее маленькие городочки, удивительные крепости, уникальные деревянные церквушки в забытых богом сёлах, в большие запущенные парки, бывшие когда-то многочисленными имениями Потоцких и Чарторыйских. С нею мы много поездили по всем этим “зажопьям”, много общались с разными людьми – и я всё лучше узнавала эту страну, в которой волей судьбы теперь жила.

Я никогда не ассоциировала свою страну с ее продажной властью, с ужасающей коррупцией, с нищенскими пенсиями и с чудовищными дорогами. Но всегда – вот с этими людьми. Удивительными. Приветливыми, певучими. Улыбавшимися снисходительно в ответ на мои попытки коряво и неуклюже заговорить по-украински (с речевой практикой, несмотря на годы жизни в Киеве, у меня так и не сложилось. Ни разу нигде, ни в столице, ни на задворках Западной Украины я не чувствовала себя из-за этого ущемлённой. Максимум – ощущала неловкость от того, что никак не могу нормально освоить язык страны, в которой живу. И обещала себе поднапрячься и подтянуть речевой украинский. Но так и не напрягалась). Украина ассоциировалась с людьми, готовыми поехать с нами, в первый и последний раз встреченными гостями, на окраину города, чтобы показать старое казацкое кладбище. Или рвануть к соседу, у которого хранится ключ от старого гулкого костёла. Встретить нас среди ночи, заблудившихся и сильно задержавшихся, накормить, напоить водкой – и слушать потом терпеливо, как мы с Волшебной Романенко проникновенно выводим “Ой, чий то кiнь стоїть».

В какой-то момент я поняла, что рада тому, что волей судьбы оказалась жить не в России, а в Украине. Мне не нравилось словосочетание «санкционированный митинг», воротило от вечного царствия Путина и в дрожь бросало от «Дела Болотной». И когда я чувствовала раздражение, видя очередные палатки протестующих против чего-нибудь на Майдане или Крещатике – я напоминала себе о «санкционированных митингах», и раздражение проходило.

Я продолжала разговаривать исключительно по-русски, выпускала русскоязычные издания, любила Пушкина, обожала Набокова, безмерно уважала Улицкую - и вообще, откровенно говоря, русская культура, особенно связанная с языком, безусловно, гораздо больше "моя", чем любая другая. Но при этом я потихоньку понимала, что моя страна - это Украина.

Да, наверное, благодарить Украину мне особо не за что – как и всем этим людям, о которых говорят моя харьковская приятельница и московский друг. Но и я вряд ли была таким уж хорошим гражданином этой страны. Как миллионы других её жителей. Язык её так и не освоила. Над классической литературой посмеивалась (современную, кстати, узнала и полюбила). Совершенно не интересовалась политикой и не пыталась вникнуть, кто там что делит - просто привычно поругивала очередные власти. Болела за футбольную сборную - но и за миланский "Интер" болела с неменьшим пылом. Ну что, что я делала для неё? Да почти ничего. Гордилась Шевченко (Андреем, когда он получал "Золотой мяч" - Тараса я, несмотря на бабушкины старания, так и не полюбила), периодически сжимала кулаки перед телевизором, когда дрался Кличко. С наслаждением пела украинские песни. И налоги, правда, платила всегда все до копейки.

Но три с половиной месяца назад кое-что изменилось. Это изменение было почти мистическим. Был Майдан, вышедший миллионом в ответ на жестокий разгон мирного митинга. Я ехала на то первое вече – и не верила своим глазам. По улице шли люди, много, много людей. Они до отказа забивали станцию метро и пели гимн Украины, терпеливо ожидая очереди к эскалатору. Они реками вытекали из выходов метро и струились к парку Шевченко, где тогда был назначен сбор. Они выплёскивались из парка, не помещаясь в его границах. Они заполняли Крещатик от края до края. Они вышли, чтобы сказать «С нами так нельзя!»

Я увидела всех этих людей. Даже не так. Мы увидели друг друга. И поняли, что нас, готовых заявить "С нами так нельзя!" - много. Много тех, кто может пожертвовать своим комфортом. Кто может выйти на площадь, отстаивая интересы незнакомых людей. Много - готовых объединяться, помогать друг другу и что-то делать для общего блага. Много, очень много - тех, которые для меня и есть олицетворение моей Украины.

И я вдруг почувствовала, что здесь и сейчас со всеми нами происходит чудо. Мы вышли, увидели друг друга - и для нас открылось какое-то «временное окно», когда всё вдруг меняется и становится возможным. Сейчас, именно сейчас у нас есть немного времени, когда мы можем сделать всё, что захотим. Когда мы можем объединиться – и построить такую страну, о которой всегда мечтали. Страну с контролируемым правительством. С работающими законами, одинаковыми для всех. Страну, где милиция нас защищает, а суд принимает справедливые решения. Страну, в которой комфортно будет и пенсионеру, и молодой мамочке, и военному, и врачу, и бизнесмену. Страну, которой мы все сможем гордиться.

Мою Украину.

Я знаю, что это «временное окно» ещё не закрыто. И несмотря на чудовищные трудности, мы всё еще можем совершить это чудо. А значит, не время капризно тянуть, как избалованные дети, «дааа, а ты мне что хорошего сделала?» Время встать – и делать. Защищать то, что уже сделано. Не расслабляться и не жалеть сил. И верить в то, что всё получится. Чудо обязательно произойдёт. Оно уже происходит. С нами со всеми. Прямо сейчас.
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

werthmueller: (Default)
werthmueller

June 2014

S M T W T F S
123 4567
891011121314
15 161718192021
22232425262728
2930     

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 21st, 2017 10:21 am
Powered by Dreamwidth Studios